«…Империи должны умереть, но не от факта войны
А от сознания своей неизбывной вины
Пред теми кто им сотни лет ставил спины под плеть
И я уверен что империи должны…»
В адрес коммунистических организаций уже почти пару сотен лет звучат примерно схожие вопросы, которые кажутся их авторам сокрушительными, но на которые ответили ещё давно. «Вы против шовинизма, но мы — государствообразующий народ!», «Вы хотите отжать бизнес!», «Вы топите за мигрантов против патриотов!». За этими вопросами и восклицаниями стоят не просто недоразумения, а целая система мифов о том, что такое коммунизм, кто такие коммунисты и чего они на самом деле хотят. Попробуем ответить на эти вопросы по существу.
О семье
«Вы хотите разрушить традиционную семью!», – кричат правые.
А что такое традиционная семья?
Традиционная семья в древности — это когда мужчины племени охотятся, женщины собирают коренья и растят детей, а решения принимаются сообща. Это когда у многих народов (славян, германцев, кельтов) женщина пользовалась огромным уважением и была почти равноправна с мужчиной.
Традиционная семья чуть позже это когда брат после смерти брата берёт его жену себе, чтобы она не осталась без кормильца. Это когда у славянских князей могло быть по несколько жён и сотня наложниц. Это нормально? С современной точки зрения нет. Но это традиция.
Традиционная семья при царе — это когда крестьянская девушка не смеет перечить отцу, который выдаёт её за нелюбимого, потому что «так надо», так выгодно семье, так вы сможете выжить. Это когда жена — собственность мужа, и слово «развод» звучит как приговор смерти для девушки. Женщина рожает по десять детей, половина из которых умирает в младенчестве, а сама она стареет к тридцати годам от непосильного труда и к 40-50 годам умирает.
А что такое традиционная семья сегодня? В представлении правых патриотов — это когда мужчина работает на заводе по 8-12 часов за копейки и даже не думает роптать на своих хозяев или объединяться с коллегами. Это когда женщина сидит дома, варит борщ и слушается мужа, даже если он пьёт и поднимает руку. Это когда дети послушны родителям, родители — начальству, а начальство — олигархам.
Другая традиция. Семья олигарха — это когда есть официальная жена для статуса, любовница для удовольствия, дети для наследства, а главное — деньги. И это нормально для «традиционалистов», потому что у олигарха есть деньги и власть – мерила успеха. Его «традиция» — это право покупать и продавать людей, включая членов своей семьи. За какую именно вы традицию и какие конкретные «традиционные ценности» придуманные сейчас?
Большевики в 1917 году освободили женщину. Декреты о равноправии, о декретном отпуске, о свободном разводе — это был прорыв. Впервые в истории женщина перестала быть лишь придатком к мужчине, бесплатной прислугой семьи. Семья освободилась от экономического гнёта, патриархального насилия и морального лицемерия. Это наша традиция!
Но потом всё пошло назад к 90-м и в 90-е годы особенно. В советское время женщина всегда была свободнее, чем сейчас – женские консультации, социальное обеспечение, правовая поддержка, устранение стереотипов, независимое экономическое положение, попытки улучшить быт. Дикий капитализм 1990-х и нулевых загнал женщину в двойное ярмо: работай как мужчина, но будь женщиной — рожай, корми, стирай, убирай. И никакой тебе поддержки. В советские годы порой были и консервативные откаты и движения вперёд, но в любом случае коммунисты думали об облегчении положения женщины и реализовывали это. Женщина была на ином положении, чем сейчас — в годы, когда мы слышим об убийствах женщин религиозными фанатиками и призывах вернуться к традиционному обществу от религиозных консерваторов.
А демографический кризис? Почему люди не рожают детей сейчас? Правые обычно объясняют это «развращающим влиянием Запада» и хотят уничтожить урбанизированный образ жизни в пользу «традиционного». Но проблема не в самом городе.
Современная городская семья, в отличие от крестьянской общины, ориентирована на качественное воспитание одного-трёх детей, а не на их количество. Это исторический переход. Но наш дикий капитализм превращает даже эту «малодетную норму» в непозволительную роскошь. Люди отказываются не от образа жизни, а от самой возможности иметь детей в этом образе жизни. Это кризис не урбанизма как такового, а несоответствия условий жизни новому образу жизни.
Посмотрите на молодую пару простых трудящихся. У них нет своего жилья. Снимать квартиру — отдавать половину зарплаты, не имея гарантий, что завтра хозяин не попросит съехать. Ипотека? Это 20-30 лет кабалы, и если один из супругов потеряет работу — крах. Но даже если закрыть глаза на жильё, остаётся вопрос: на что растить? Ребёнок в городе — это не просто «ещё один рот». Это расходы на нормальную медицину, на кружки и секции, чтобы он не был выброшен на обочину в обществе жёсткой конкуренции. Это страх, что ты не сможешь дать ему образование, что он повторит твою судьбу «пушечного мяса» на 12-часовой работе. Это хронический стресс и бессонные ночи от тревоги за завтрашний день.
Вот что убивает рождаемость. Люди не хотят воспроизводить нищету. А правые патриоты вместо того чтобы требовать доступное жильё для молодых семей, нормальную зарплату и социальные гарантии, кричат: «Рожайте во имя величия!» и ищут причину демографического кризиса в моральных аспектах развращающего мифа Запада (хотя миф существует только в их головах). Хочется на это ответить примерно как наши властители: «Рожайте! Но помните, что государство не просило вас рожать и оно вам ничего не должно!».
Мы за семью, где люди живут вместе по любви, а не по расчёту. Где женщина не обязана выбирать между работой и материнством. Где мужчина не обязан выживать, а может счастливо жить.
Проблема одиночества, которая сегодня разъедает общество, решается созданием как минимум сообществ — клубов для молодёжи, кружков по интересам, общих пространств, где люди могут знакомиться, общаться, дружить, а не сидеть по домам, уткнувшись в телефоны ради дофамина заглушающего стресс.
Мы за отказ от псевдотрадиционной морали и предрассудков, которые мешают людям быть счастливыми. Морали, которая осуждает женщину за развод, но не осуждает мужчину за насилие. Морали, которая требует подчинения, а не уважения.
О величии
Второй миф: «Вы против Великой России!» или «…русского величия».
А что такое величие в вашем понимании? Чтобы все боялись? Чтобы танки на параде «ух какие мощные»? Чтобы «никто не дал спуску врагам»? Чтобы под пиво или чарку водки можно было поговорить и помечтать, оторвавшись от проблем жизни, о победах госаппарата для правящего класса?
Это абстрактное величие не решает никаких проблем. Оно тешит самолюбие тех, кто забыл, как пользоваться своим мозгом, и заменил его на телевизор и правые паблики, и тех, кому очень не хватает ну хоть какого-нибудь, даже самого паршивого единства. Оно не даёт людям жильё, не лечит, не любит, не развивает Человека. Величие военной формы имперца — кровавые по локоть рукава. Зачем вам культ насилия ради классовой власти капитала и аристократии?
Это величие империи — империи, которая всегда была построена на насилии, на эксплуатации «младших братьев», на войнах, на крови. Империи, где народ — пушечное мясо, а элиты — бенефициары всей добычи.
Вспомните историю. Кто создавал русскую культуру, литературу, науку? Не цари и не олигархи. Толстой, Достоевский, Чехов, Пушкин, Лермонтов — они писали о правде, о боли человека, о справедливости. Менделеев, Ломоносов, Павлов — они создавали науку, а не империю, присваивающую её.
Вы говорите о величии, а сами не знаете истории. Русский мир — это лозунг имперцев, которые изучали историю не иначе как по псевдопатриотическим агиткам. Вы кричите «Святая Русь», забывая, что это княжеские усобицы, это сожжённые города, рабское положение простого человека. Вы хвалите Петра I, который построил империю на костях крепостных со своими карательными отрядами! Вы славите вождей, царей, а не народ. Вам нравится, чтобы за вас кто-то там наверху думал и знал, вы против развития своей Воли и Сознания!
Помните, как строился купол Исаакиевского собора? Ради того, чтобы он блистал золотом сотни лет, погибли мастера, кормильцы семей, вдыхавшие пары ртути, жертвовавшие жизнями ради того, чтобы все забыли о них, а царь радовался вечному куполу. Ведь абстрактное величие не остановится костями нас и наших детей и забирает в угоду властителей правящего класса нас полностью.
Мы не против русского народа. У нас великая культура, великий язык, великие сказки, великая история, великий миф. Мы против того, чтобы это превращали в орудие насилия, навязывания, объединения на мифической основе народа для нещадной его эксплуатации.
Разделяй и властвуй — это буржуазный принцип, по которому всегда следовали сильные монархи и правители, упорядочивая эксплуатацию масс под вывеской «государства» (а ведь вспомните что такое государство по-научному?). Пока русский рабочий ссорится с таджикским рабочим, олигарх спокойно вывозит капиталы в офшоры. Пока патриот кричит «Россия для русских», его детей забирают в армию воевать за интересы олигархов и их величие, их «Великую Россию», а не нашу Россию трудяг.
Настоящий гражданин — это не тот, кто смотрит телевизор и верит, что «нас хотят уничтожить». Настоящий гражданин — это тот, кто задаёт вопросы: кому выгодна эта или другая война? кому выгоден этот кризис? кому выгодно, чтобы мы ненавидели друг друга?
Не бывает просто «патриотизма России», абстрактной любви к ней. Всегда возникает вопрос: какой России?
Есть Россия дворцов, сверхбогатых олигархов, плутократов, милитаристов, чиновников и капитала — Россия, где большинство существует лишь как источник прибыли, дешёвой рабочей силы и пушечного мяса. Это Родина угнетения и эксплуатации, где о величии государства говорят громче, чем о нищете народа.
Но есть и другая Россия — Россия рабочих, крестьян, всех трудящихся, тех, кто веками боролся за свободу, справедливость и человеческое достоинство. Это Родина восстаний, стачек и революций, народных советов, Родина Пугачёва, Ленина, Кропоткина и тысяч безымянных борцов, поднимавшихся против своих угнетателей.
Можно быть патриотом России олигархов — защищать власть капитала, оправдывать эксплуатацию, призывать народ терпеть и умирать ради чужих богатств и пустых идеалов имперского патриотизма.
А можно быть патриотом России трудового народа — видеть в рабочем, независимо от его национальности, не врага, а товарища; любить не господ, а свою Землю и Людей, которые на ней живут и своим Трудом создают всё её богатство.
Настоящая любовь к Родине — это не преданность её угнетателям. Это верность простому народу, простым рабочим и трудящимся.
О мигрантах
«Вы топите за мигрантов против коренного населения!»
Мигрантская проблема — это прежде всего столкновение людей из разных социальных сред. Урбанизированный русский из Москвы и деревенский таджик из кишлака — у них разный уклад жизни, разные привычки, разный уровень образования. Но проблема не в национальности. Проблема в разрыве между городом и деревней, который капитализм не ликвидирует, а усугубляет. Помню было видео, где молодых таджиков, приехавших на вахту в Москву, осудили за то, что они на скамейке сушили футболку, сняв её. Как будто у нас в провинциальном городке или селе так не делают!
Капитализм создаёт этот конфликт. Он вырывает людей из деревни, где нет работы, и бросает их в город, где нет условий для нормальной жизни. Он создаёт из мигрантов дешёвую, бесправную рабочую силу, которую можно эксплуатировать без последствий. А когда конфликт неизбежно возникает, он подсовывает нам врага: «Смотрите, вот кто во всём виноват!»
Вместо контактов — чванство, высокомерие, бешенство. Вместо взаимопомощи — страх, разогнанный государственными СМИ и проплаченными со стороны олигархов правыми проектами. Вместо того чтобы объяснить, почему люди приезжают, нам внушают: «Они хотят нас захватить». А какого вы ответа ждете от них?
А кто на самом деле наживается на мигрантах? Тот же олигарх, который нанимает их за копейки, не оформляет официально и платит в конверте. Он говорит: «Русские не хотят работать дворниками, поэтому я вынужден привозить таджиков, индийцев и пр.». Но почему русские не хотят работать дворниками? Потому что за эту работу платят так мало, что на неё не проживёшь. Потому что у нас нет социальных лифтов. Потому что быть дворником — не стыдно, стыдно быть рабом.
Исламизм, о котором вы кричите? Мы против любого мракобесия — и исламского, и христианского, и какого угодно. Мы за светское государство, за науку, за образование, за свободу совести. Но исламский радикализм питается отчаянием и бесправием. Лиши человека надежды, выбрось его на обочину — и он схватится за любую соломинку, включая самую мрачную проповедь. То есть буквально деятельность вас, самих правых, кидает вправо мигрантов, в то же религиозное мракобесие, что и у вас, но исламское, а не православное. Что же вы с исламистами, такими же правыми как вы, не солидаризуетесь? Да вы будете солидарны с ними, если ваш олигарх скажет, что они друзья национального государства и вашей империи величия.
Что на самом деле предлагают правые?
Нам могут возразить, что современные правые — не примитивные погромщики. Например, они предлагают вахтовый метод по образцу части стран Ближнего Востока: завёз рабочих, использовал на стройке, вывез обратно, исключив саму возможность «замены населения». Или лозунг «Россия для русских» понимается как социальное государство, но только для «своих». Тот же олигарх Малофеев выступает за 8-часовой рабочий день и высокую зарплату, позволяющую женщине сидеть с детьми, — но при условии, что с рынка труда уберут мигрантов, «оздоровив» его.
Звучит красиво. В чем же здесь ловушка?
Нереализуемость и новое рабство. Вахтовый метод по-эмиратски — это, современное рабство. Паспорт у работодателя, бесправие, невозможность создать профсоюз или семью. Для «коренного» русского работника это означает не улучшение, а жизнь на пороховой бочке, в окружении полностью отчуждённого, агрессивного слоя временных рабов, лишённых всякой надежды. Это рецепт постоянной нестабильности и жестокости, а не социального мира. Это не ликвидация конфликта, а его загон в подполье и радикализация.
Классовая суть «социального государства для своих». Ключевой момент: сами требования националистов структурно нереализуемы, потому что они не посягают на главный механизм угнетения — власть капитала. Завозят мигрантов и стравливают их с местными рабочими не абстрактные «враги России», а конкретные капиталисты через подконтрольные им СМИ и финансируемые ими же националистические организации. Русский рабочий и таджикский рабочий ссорятся из-за куска хлеба, который им обоим урезают, а хозяин предприятия спокойно вывозит капиталы в офшоры.
Даже если представить, что правые выполнят свои требования и выгонят всех мигрантов, что будет дальше? Капиталист, лишившись дешёвой бесправной силы, не станет вдруг платить русскому рабочему в три раза больше. Он начнёт: а) давить на государство с требованием завезти новых мигрантов, но уже под другой вывеской; б) переведёт производство туда, где рабочая сила дешевле и начнется усиленный экспорт капитала.
Высокая зарплата и 8-часовой рабочий день для русского рабочего не могут быть обеспечены простым изгнанием его конкурента-мигранта. Они могут быть гарантированы только победой всего рабочего класса над классом капиталистов, независимо от паспортов. Пока олигарх владеет заводом, он будет искать способ минимизировать плату за труд. Правые не решают проблему труда и капитала, они лишь предлагают выбрать, рабочие какой национальности будут эксплуатироваться чуть менее жёстко, — чтобы крепче держалась вся система эксплуатации.
Патриотический обман. Посмотрите, кто финансирует правые движения. Тот же Малофеев — олигарх. Его «социальная программа» — это программа умного хозяина, который понимает: доведённый до отчаяния рабочий возьмётся за вилы не против мигранта, а против самого олигарха. Чтобы этого не случилось, нужно дать ему безопасного врага и иллюзию заботы: «Вот твой дом, твоя традиционная семья, твой 8-часовой день, только не спрашивай, почему я владею заводами, а ты нет».
Наша цель — не просто восьмичасовой день для русских, а человеческая жизнь для всех трудящихся. Не социальное государство для одной нации, а уничтожение классов, делающее любое социальное неравенство и стравливание народов невозможным.
О так называемой «культурной несовместимости»
Самый, казалось бы, сильный аргумент правых касается не экономики, а «культуры». Нам скажут: приезжие не принимают наши нормы, сбиваются в диаспоры, везут к нам свои «худшие обычаи» — от патриархального насилия до бытового хамства. И оттого, дескать, конфликт неизбежен и неразрешим.
Давайте и здесь отделим зёрна от плевел. Мы не отрицаем существования культурных противоречий и бытовых конфликтов. Отрицаем мы их причину, которую нам навязывают.
Это не конфликт «белых» и «небелых» культур. Это конфликт города и деревни. Представьте на секунду, что речь идёт не о таджике из кишлака, а о русском парне из глухой, депрессивной деревни, который впервые приехал в Москву или поселился в крупном городе. Он так же может не знать правил городского общежития, так же испытывать стресс и замыкаться в кругу земляков, так же может, вырвавшись из-под тотального контроля общины, начать вести себя разрушительно. Это универсальный механизм, а не чья-то национальная черта. Нам пытаются доказать, что урбанизированный житель Душанбе и урбанизированный москвич — враги по крови. Но на деле их разделяет куда меньше, чем того же душанбинца и его земляка из кишлака. Социальная среда и тип социализации важнее паспорта. Конфликт вызван не «столкновением цивилизаций», а болезненной, сжатой во времени урбанизацией, которую капитализм сделал неуправляемой.
Замыкание в диаспорах симптом отсутствия социальной интеграции. Почему приезжие создают анклавы? Это не заговор с целью «захватить» территорию. Это защитная реакция человека, брошенного в чуждую среду без всякой поддержки. Российское государство и бизнес видят в мигранте не человека, а функцию, «идеальный винтик». Ему не помогают с жильём, языком, правовой адаптацией. Его загоняют в «тень» чудовищной бюрократией, патентами, экзаменами. В этом вакууме единственной системой поддержки становится диаспора. Она даёт работу, кров и чувство безопасности, но одновременно консервирует патриархальные, консервативные и традиционные нормы и замедляет интеграцию. Это порочный круг, созданный системой. Виноват не мигрант, который ищет опору, а государство, которое ему эту опору не даёт, намеренно плодя бесправие.
«Безнаказанность» мигрантов. Нам говорят: «Они перестают бояться наказаний», так как наше общество менее строгое и традиционное. Это правда, но происходит не потому, что у них «такая культура». А потому что капитализм и бюрократическая система специально создали для них зону бесправия. Бесправный перед работодателем (отобрали паспорт? не заплатили? жалуйся — вылетишь из страны). Бесправный перед государством (нелегальный статус делает его невидимкой, который никогда не пойдёт в полицию за защитой, даже став жертвой). Бесправный перед законом (сама громоздкая система легализации выталкивает его в криминальное поле). Именно этот институциональный вакуум, а не «расовая культура», порождает и бытовую преступность, и чувство вседозволенности. Когда человек вырван из привычной системы сдержек и противовесов своей общины и не включён в новую, он неизбежно будет прощупывать границы дозволенного, как подросток. Это социальная, а не этническая патология. Подобные явления происходили и в русской среде в годы контролируемой советской урбанизации. Откуда корень, например, казанского феномена (сериал Слово пацана), если это не наложившиеся друг на друга обычаи деревни (недосмотр за детьми, патриархальные традиции и кулачные бои) наложившиеся на тюремную культуру и распространенность советских цеховиков (нелегального бизнеса)?
Наш ответ — не выдворение, а социализация. Настоящий враг не мигрант. Стратегия правых — это стратегия хищника, который нападает на самого слабого в цепи, либо псевдозабота. Они никогда не тронут олигарха, наживающегося на дешёвом труде. Они будут травить дворника и грезить мечтами о этнонациональном государстве, забыв свою историю.
Наше решение прямо противоположно и нацелено на будущее. Ключевая точка приложения сил — не граница, а школа и социальная сфера. Дети мигрантов — вот кто окажется в самом жестоком культурном и языковом вакууме. Брошенные на произвол судьбы, они станут лёгкой добычей радикальных проповедников или пополнят ряды криминалитета. Интегрированные через специальные языковые курсы, кружки, общую учёбу с местными сверстниками — они вырастут не «чужаками», а нашими товарищами по классу, соседями, гражданами. Это стратегическая инвестиция в социальный мир. Вместо того чтобы плодить маргинализированную, легко управляемую массу, мы боремся за то, чтобы следующее поколение было единым рабочим классом, который уже нельзя будет стравить по национальному признаку со стороны хозяев жизни, как происходит сейчас.
Три принципа вместо ненависти. Итак, что мы предлагаем?
- Борьба с ксенофобией и борьба с социальным неравенством — это одна борьба. Ненависть к мигранту — это лишь частный случай социального снобизма и отчаяния, которые капитализм использует для нашего раскола.
- Интеграция должна быть социальной. Нам нужно помогать в адаптации к городской жизни всем вновь прибывшим — будь то из Таджикистана или из российской глубинки. Бесплатные курсы языка, правовые ликбезы, культурная адаптация — вот реальные шаги.
- Бескомпромиссная борьба с радикалами всех мастей. Угрозу представляют и исламистские проповедники, и националистические банды бонхедов. Преступник должен быть наказан независимо от паспорта, но борьба с экстремизмом не должна становиться поводом для коллективной дискриминации. Наша война — не друг с другом, а с системой, которая нас стравливает.
О бизнесе, который вы защищаете
«Вы хотите отжать бизнес!» — кричат нам. «Человек открыл своё дело, спал на нём сутками, вкладывал личные средства — и тут приходите вы и всё забираете!»
Звучит страшно. Давайте разбираться. Коммунисты никогда не были против личного труда. Если ты сам печёшь хлеб и продаёшь его — ради бога, это твой труд. Если ты сам стрижёшь клиентов в своей парикмахерской — это твоё дело. Если ты пишешь картины, чинишь обувь, программируешь в одиночку — это твой труд, и никто его у тебя не отнимает. Мы чётко отделяем трудового предпринимателя, который сам работает в своём деле, от капиталиста-рантье. Если ты сам стоишь за станком, печёшь хлеб, пишешь код — это твой личный труд, и мы за его защиту. Наш враг — не твоя мастерская, а система, при которой банк, торговая сеть и цифровая платформа забирают себе львиную долю результатов твоего же труда, оставляя тебе лишь иллюзию «своего дела».
Но есть нюанс.
Сегодняшний «малый бизнес» при капитализме — это не про свободу. Это про то, как крупный капитал кормится мелкими субъектами рынка. Сети «Пятёрочек» и «Магнитов» не потому выживают, что они лучше. Они выживают, потому что могут демпинговать, закупать оптом за копейки, выдавить любую бабушку с её ларьком даже с самой качественной продукцией. А самозанятый? Ты работаешь на себя? Нет, ты работаешь на платформу. На Яндекс.Такси, на Озон, на Wildberries. Ты — не предприниматель, ты — винтик в цифровом конвейере без базовых рабочих прав. И если платформа изменит условия — ты проглотишь, потому что выбора нет.
Малый бизнес при капитализме — это не альтернатива крупному. Это его подкормка.
А что дальше? Ты нанял десять парикмахеров и получаешь доход с каждого их клиента. Почему ты получаешь деньги за то, что делают они? Ты просто владелец кресел и зеркал. Ты выбрал коллектив? Нет. Ты нанял их, потому что они дешевле, они готовы отдавать тебе больше. Они не голосовали за тебя, они не выбирали тебя начальником. Ты просто оказался тем, у кого были деньги на старт. И теперь ты решаешь, кому сколько платить, а кому — уйти.
Тебе самому нравится работать за копейки на начальника, которого ты не выбирал? Который только требует, а сам отчитывается перед другими начальниками и олигархами? Нравится, когда твой труд оценивает кто-то, кто ничего не делает, а только «управляет»? Нравится терпеть выскочек, которые стали «руководителями» только потому, что вовремя оказались рядом с нужным человеком или у них был стартовый капитал?
Нам — нет. Мы за другое. Мы за кооперацию, рабочий контроль и централизованное планирование.
Кооперация — это когда работники сами выбирают руководство. Когда директор не назначен «сверху» капиталистом, а избран коллективом или назначен демократическим механизмом, он отчитывается не перед олигархом и не перед советом директоров, не перед акционерами в креслах, а перед коллективом, который реально всё делает. Пример — в колхозах и в сталинских артелях всегда были выборы руководителя, ответственного по направлениям, и снятие его коллективом, коллективное обсуждение задач и демократические решения.
Мы за рабочий контроль. Это когда ты в любой момент можешь заглянуть в бухгалтерию и увидеть, сколько на самом деле заработало предприятие. И сколько из этого идёт тебе, а сколько — «наверх». Это когда ты не просто винтик механизма, а участник общего дела.
Планирование позволяет рационально использовать свои ресурсы и не допускать кризисного состояния экономики, на котором опять же наживаются сильные мира сего. Централизованное планирование и рационализация превратят кооперацию, которая при капитализме является лишь одним из субъектов рынка, притом уязвимым, в оружие рабочего класса, в школу нового общества. В современности многие бизнес-решения дают под контроль ИИ и компьютерных алгоритмов, так почему бы не использовать этот инструмент для управления экономикой, почему бы не вернуться к методу балансов и не уничтожить на корню кризисы, войны и переработки?
Сейчас при капитализме личный труд убивается общественным производством с частным владельцем. Ты работаешь в коллективе, создаёшь общий продукт, но плоды твоего труда присваивает кто-то один, кто просто владеет станками на бумаге, кто их купил много лет назад. Ты не можешь повлиять на то, как распределяется прибыль. Ты не можешь выбрать того, кто тобой руководит. Ты — просто расходник.
А потом тебе говорят: «Ты свободен! Ты сам продаёшь свою рабочую силу!». Но ты не свободен на самом деле. Ты свободен выбирать, у какого именно начальника работать. И всё! А если у тебя нет работы — ты умрёшь с голоду. Вот она, «свобода» капитализма. Мы за настоящую свободу.
Пора сделать общественное — общественным, а личное — личным!
В этом суть рабочего контроля. В этом суть национализации и обобществления предприятий руками самих рабочих в новом, реально демократическом, рабочем государстве, где каждая должность будет избираться и отзываться рабочими делегатами, где экономика будет управляться всем обществом и планироваться. Но помните, что национализация при нынешнем государстве и его аппарате — это передача собственности в общак олигархата, а не трудящимся. Крупный капитал не должен принадлежать кучке олигархов, которые даже не знают, как работает их фирма. Он должен принадлежать тем, кто на нём работает. Тем, кто создаёт продукт. Тем, кто приходит в цех каждый день и вкалывает, пока хозяин отдыхает на яхте.
Вернём труду человеческое лицо! Вернём тем, кто трудится, достоинство и оплату по труду! Вернём власть трудящимся!
Мы не против бизнеса. Мы против того, чтобы человек владел результатами труда других людей. Мы против системы, где ты не выбираешь, а только подчиняешься. Мы за то, чтобы трудящиеся сами управляли тем, что создают своим трудом.
Мы не синдикалисты, которые предлагают оставить в какой-то мере капиталистические и рыночные институты экономики и установить рабочий контроль, а затем общество и рынок сами разберутся. Мы за принципиально новый и научный подход к экономике, где технологии работают на общество, а не на «успешный рабочий бизнес-кооператив», являющийся коллективным, но всё же капиталистом.
Это не «отжать бизнес». Это вернуть власть тем, кто трудится, а не тем, кто сидит в кожаном кресле и порой рассуждает о своём «русском величии».
Кого на самом деле поддерживают правые
Когда правые кричат о «традиционной семье», они защищают патриархальный гнёт, в котором женщина — прислуга, а мужчина — рабочий скот.
Когда они кричат о «русском величии», они защищают олигархов, которые грабят страну и вывозят капиталы.
Когда они кричат о «бизнесе», который мы «отжимаем», они защищают не организаторский труд предпринимателей и управленцев низшего звена, а право кучки собственников-олигархов рублёвок присваивать результаты труда миллионов.
Когда они кричат о «мигрантах-захватчиках», они отвлекают рабочих от настоящего врага — капиталиста, который эксплуатирует всех.
Мы выбираем другую семью: свободную, равноправную, где люди любят друг друга, а не терпят. Где есть время для детей, а не бесконечные переработки. Где жильё доступно, а не роскошь.
Мы выбираем другой труд: где ты сам выбираешь своё руководство, где прибыль делится справедливо, где твой голос имеет значение.
Мы выбираем другое величие: не имперское высокомерие, а человеческое, величие человека труда. Величие, которое строится на справедливости, на науке, на культуре, на уважении к Человеку. Мы за науку и применение научного материалистического взгляда во всех отраслях жизни — не ради обогащения списка Forbes, а ради развития каждого!
Мы выбираем другой русский мир: где каждый человек имеет право на достоинство, независимо от национальности. Где люди умнеют и образовываются, а не деградируют в правых пабликах. Где думают головой, а не эмоциями. Где мигрант — не враг, а сосед, которому помогают освоиться, а не травят.
Мы за планету Земля и её гармоничную жизнь всех народов — без войн, без средневековых предрассудков, без эксплуатации.
Наша война — не с мигрантом, который моет полы в роскошном торговом центре. Наша война — с тем, кто создал систему, в которой он оказался бесправным. С тем, кто натравливает на него местных рабочих, чтобы скрыть своё истинное лицо!
Пока мы ссоримся из-за куска хлеба — они делят прибыли.
Настоящий патриот Рабочей России — не тот, кто ненавидит мигрантов, а тот, кто видит истинного врага в том, кто стравливает соседей. Кто знает, что наша сила — не в оружии и не в национальной спеси, а в том, что мы можем объединиться и бороться за лучшую жизнь.
Старый лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» сегодня актуален как никогда. Нужно победить исламизм, фундаментализм, шовинизм, фашизм, империализм с его войнами, диктатуру капитала — ради Мира во всём Мире!
И в этом цель настоящего патриота Рабочей России и Рабочего Мира!
Мирон