28 декабря 2025 года ЦК нашей партии публично обратился к коммунистическим объединениям России, стоящим на интернационалистических позициях, призвав к объединению на основе Программы и Устава РКП(и). 2 марта на данное обращение ответила Партия коммунистов-интернационалистов (ПКИ) – одна из наиболее крупных организаций. В своём ответе ПКИ указывает на расхождения по ряду вопросов с РКП(и), которые препятствуют нашему организационному объединению.
Мы признаем, что названные вами разногласия, хотя и касаются в основном исторических и теоретических вопросов, а не позиций классовой борьбы в текущий момент, достаточно серьезные и препятствуют объединению в единую партию. Сотрудничество между нами возможно лишь в формате союза или широкого фронта.
Что касается имеющихся разногласий, отмеченных Вами, то мы, со своей стороны, дадим комментарии на этот счет.
- Оценка режима в России.
Вы критикуете тезис РКП(и) о фашизации российского режима (и режимов в других империалистических государствах). Указывая на то, что фашизм – это реакция буржуазии на непосредственную угрозу ее власти со стороны рабочего класса, которой конкретно сейчас нет. Но мы и не утверждаем, что в России имеет место законченный фашизм, речь идет именно о фашизации. Фашизм имеет различные формы и этапы своего развития. В России присутствуют такие признаки фашизации, как все большее сворачивание буржуазной демократии и увеличение власти спецслужб и полиции, насилие против несогласных, резкое усиление реакционных тенденций (в том числе национализма и шовинизма) в государственной идеологии, усиление активности ультраправых и их соединение с государством. В том же время мы признаем, что вопрос о точной классификации этих политических процессов с точки зрения марксизма, идет ли речь именно о фашизме или о другом сорте правого реакционного режима – требует дополнительной проработки.
Но вы не просто критикуете нашу позицию насчет фашизации, а предлагаете взамен свою концепцию «бонапартизма».
«Анализ природы российского режима – основа для выстраивания тактики коммунистов. Мы исходим из того, что путинский режим – бонапартистский режим (подробнее см. нашу статью «Духота перед грозой: Россия, глобальный беспорядок и необходимость строительства пролетарской партии»)».
В упомянутой статье присутствуют методологические странности.
Во-первых, в контексте анализа режима никак не упомянуты события 1993 года, хотя именно ельцинский переворот завершил процесс контрреволюции и послужил актом основания того авторитарно-олигархического режима, с эволюционировавшей формой которого мы имеем дело сегодня. Вместо этого говорится о путинском режиме так, как будто до президентства Путина был какой-то другой режим, что неверно.
Во-вторых, не ясна сущность такого явления как бонапартистский режим, в том смысле, в каком этот термин использует ПКИ. Маркс говорил о бонапартизме как о продукте раннего буржуазного общества, применяя эту категорию конкретно к Франции эпохи Наполеона III, когда возник определённый паритет между пролетариатом и ещё фрагментированной, домонополистической буржуазией, а государственный аппарат получил определённую автономию при сохранении капиталистического базиса.
«Противоречия, переполнявшие российское общество в то время, не могли разрешиться в рамках «нормальной» буржуазной демократии. Необходим был «сильный лидер», который, с одной стороны, «поставит на место» проворовавшихся олигархов, а с другой – улучшит жизнь рядовых граждан. Бывший офицер КГБ, опирающийся на вооруженные силы, полицию и исполнительные органы власти, встал над классами, выступая в роли арбитра. Мы считаем, что с самого своего зарождения путинский режим был бонапартистским режимом, предпосылки которого созрели еще до его непосредственного установления».
Этот тезис доказывается… делом «ЮКОСа», созданием госкорпораций, концентрацией капитала. То есть в статье излагается процесс формирования финансового капитала, но это подаётся как независимая политика «бонапарта» Путина. По сути это либеральная трактовка процессов 2000-х, обёрнутая в левую, а точнее в троцкистскую риторику.
Таким образом, в своей концепции «бонапартизма» вы
– расцениваете путинский режим не как прямую диктатуру крупной буржуазии, а как относительно независимую силу, лавирующую между классами (если исходить из марксистского определения бонапартизма)
– отсчитываете начало этого «бонапартизма» только со времен Путина, а не Ельцина.
Все это создает впечатление (надеемся, обманчивое), что цель всех этих теоретических построений насчет «бонапартизма» – «левое» обоснование позиции либералов, что власть, в России, принадлежит, мол, не «хорошим капиталистам», а «плохим чиновникам и силовикам», и что все эти неприятности начались не с контрреволюционного переворота 1985-91 гг., а с прихода к власти Путина, а до Путина все было прекрасно. Поэтому нужно, мол, просто убрать «бонапарта», и будет у нас «хороший капитализм без коррупции и с демократией». Можно повернуть это и в другую сторону – хороший «бонапарт» Путин, мол, поставил на место зарвавшихся олигархов. Оба этих варианта равно далеки от марксизма.
Возвращаясь к разбору приведенной Вами статьи, заметим, что не соответствует истине тезис, что «классовая борьба… достигла определенного равновесия к концу тысячелетия». На деле после 1993 года российский пролетариат оказался политически разбит, произошёл серьёзный спад рабочего движения, и в таком состоянии пролетариат никак не мог добиться баланса сил с буржуазией, которая очень быстро крепла и монополизировалась. Если в 1990-е государство представляло интересы конкурирующих олигархических групп, выступало в роли арбитра между ними (в этом плане Ельцин середины 1990-х куда лучше подходит на роль «бонапарта», правда, внутриклассового), то позже происходит становление монополизма, образуется финансовая олигархия, которая подчиняет себе всю страну. В такой системе государство не может быть сколько-нибудь автономным инструментом; оно становится органичным элементом финансового капитала.
В тексте сказано: «Необходим был «сильный лидер», но нет ответа, кому он был необходим. С примерами «поставленных на место» олигархов не густо, и эти единичные примеры так или иначе отражают передел собственности внутри господствующего класса, а не политическую волю «бонапарта», который якобы «оказался неподконтролен тем, кто продвигал его в президенты». В то же время рост благосостояния граждан в 2000-е был вызван ростом цен на нефть на мировом рынке, о чём упомянуто в статье, а также экономической стабилизацией, связанной с завершением этапа первоначального накопления и монополизацией. Но это не было результатом равновесия между буржуазией и пролетариатом, которого не было и быть не могло. Улучшение материальных условий носило ограниченный и непродолжительный характер, в то время как на системном уровне капитал не прерывал наступление на социальные позиции трудящихся. Продолжался курс на ликвидацию оставшихся от социализма общественных фондов потребления; именно в это время началось массовое кредитование граждан и превращение миллионов в вечных должников банков.
«Бонапартистский режим – неустойчивый режим. Он не может устанавливаться на срок, больший, чем жизненный цикл правления того или иного диктатора. В случае смерти или потери власти лидера страны все предыдущие договоренности между ним и ключевыми фигурами власти рассыпаются. Правление бонапартистского лидера может быть пожизненным, но оттого же оно не вечно».
31 декабря 1999 года Ельцин ушёл в отставку, в 2007 году он умер, а на 2026 год основанный им режим как был, так и остался, изменившись по форме, но не по существу. Правление Путина прерывалось президентством Медведева в 2008 – 2012 годах. Только в 2020 году правящий класс де-факто признал, что не заинтересован в сменяемости, и отошёл от «управляемой демократии» к открытой диктатуре финансовой олигархии. На основании чего делаются выводы, что режим держится на одних лишь неформальных соглашениях неких «ключевых фигур власти» с Путиным, без которого всё рухнет?
Вместо оценки классовой конфигурации – метафизические рассуждения об устойчивости режимов по их типологии: «Бонапартистский режим – неустойчивый режим»; «Фашизм – это менее устойчивая политическая система, чем буржуазная демократия…». Каковы, в таком случае, критерии устойчивости? «Бонапартистский» режим в России «неустойчиво» держится уже 32 года (или 26 лет, по версии ПКИ), да и в самой статье, в следующем абзаце, признаётся, что «сегодняшний российский режим крайне силён». Что значат тогда суждения «устойчивый» – «неустойчивый»?
Таким образом, критикуя наш тезис о фашизации и выдвигая взамен свою концепцию бонапартизма, вы, как говорит пословица, видите в чужом глазу соринку, а в своем бревна не замечаете.
Если в нашей позиции некоторые вопросы могут быть к точности терминологии, в то же время сущность явления – ужесточение диктатуры капитала – показана правильно, то у вас искажается именно сущность – затушевывается классовый характер этой диктатуры.
- Об Интернационале
Вы критикуете пункт 12.2 программы РКП(и) о создании нового коммунистического интернационала, заявляя:
Создание нового коммунистического интернационала подразумевает то, что все существующие интернационалы по тем или иным причинам не отвечают задачам борьбы за мировую революцию. Сегодня в мире действует далеко не один интернационал, продолжающий традиции предыдущих международных организаций. <…>
История Коминтерна – это вопрос, по которому между нашими партиями есть разногласия, чего мы коснемся подробнее ниже. Главный вопрос в следующем – почему Коминтерн был распущен в 1943 году и кто продолжил традиции трех интернационалов? По нашему мнению, это сделал Троцкий и международная левая оппозиция, создав Четвертый интернационал, когда стало очевидным (после прихода Гитлера к власти в Германии в 1933 году), что Коминтерн окончательно перестал способствовать борьбе за мировую революцию».
С чего вдруг Коминтерн перестал способствовать борьбе за мировую революцию, если спустя три года он сыграл важнейшую роль в организации интернационального сопротивления мятежу Франко в Испании, в то время как Троцкий и его соратники раскалывали международное коммунистическое движение в момент большой опасности. Третий интернационал был распущен в 1943 году, на то были причины политические, в том числе дипломатические, но гораздо важнее, что международное содружество компартий никуда не делось, и оно имело куда больший вес, чем троцкистские интернационалы.
Далее вы пишете:
«Революционным коммунистам всего мира невозможно избежать вопроса – кто продолжил борьбу за идейное наследие Маркса, Энгельса и Ленина после их смерти? Каждый из существующих или планируемых только родиться интернационалов не может иметь прочную основу, не ответив на этот вопрос. И по факту, каждый из них открыто или скрытно продолжает традицию того или иного течения исторического коммунистического движения».
Мы, со своей стороны, признаём только одну традицию – традицию борьбы за освобождение труда. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин внесли фундаментальный вклад в теорию и практику борьбы, но каждый из них мыслил и действовал сообразно обстоятельствам своего времени, то же касается и деятельности тех партий и международных объединений, которые связаны с их именами и именами ряда других выдающихся революционеров. Поэтому, в нашем понимании, преемственность революционной традиции состоит не в построении идентификации вокруг давно умерших людей и ушедших в историю объединений, а в приверженности делу мировой революции и выработке актуальной политической линии на основе научного социализма и прикладного опыта.
Проблема ПКИ не столько в троцкистской исторической традиции, сколько в тех методологических и фактологических ошибках, на которых основаны их симпатии. Приверженность «традиции», а точнее – ревизионистской идеологии, мешает научному диалектико-материалистическому анализу прошлого и настоящего, следствием чего являются уже политические ошибки.
«Мы относим себя к традиции левой оппозиции, потому что разделяем теоретические основы, метод, перспективы и принципы советских и международных коммунистов, которые выразили их во внутрипартийной и мировой борьбе за идейное наследие Маркса и Ленина в 1920-1930-е годы и после. И поэтому нам наиболее близок Революционный Коммунистический Интернационал, который, по нашему мнению, продолжает начатое основоположниками марксизма дело борьбы за освобождение мирового пролетариата от оков капитализма».
ПКИ в данном случае исходит из двух аксиом: исторической правоты троцкистской оппозиции и безальтернативности названного вами «Интернационала». Мы эти тезисы не разделяем и не видим, чтобы они имели серьёзное обоснование. По нашим понятиям, коммунистическое движение – это не фан-сообщество, чтобы «традиции» и символическая преемственность имели ключевое значение для политических решений. Мы признаём себя частью международного коммунистического движения, но не частью транснациональной субкультуры.
- Природа советского строя и причины контрреволюции.
Вы пишете:
«По мнению левой оппозиции, которое мы разделяем, основными причинами стало бюрократическое перерождение партии, политическая экспроприация рабочего класса бюрократической прослойкой, выразившаяся в превращении привилегированного государственного аппарата в фактический центр принятия ключевых решений, параллельно с превращением советов в декоративные органы, функцией которых стало лишь одобрение решений бюрократии, а не формирование политики рабочего государства, отстранение большинства рабочего класса от управления государством, промышленностью и другими сферами и физическое уничтожение оппозиции. Подробнее об этом мы писали в статье «Природа режима в СССР».
Указанная статья многое проясняет в позиции ПКИ по СССР. С ней можно согласиться в плане признания переходного характера советского общественно-экономического строя, сочетавшего господствующие социалистические отношения с рудиментами капитализма.
Но для нас является принципиальным, что история СССР и стран социалистического содружества – это вершина, на настоящий момент, человеческой истории. И что общество в СССР имело социалистический в основном характер. Что касается Сталина, то мы не возражаем против его конструктивной критики, но рассматриваем его, в первую очередь, как лидера партии большевиков, Советского государства и международного пролетариата, под руководством которого в СССР в очень сложных и даже смертельно опасных условиях, было в основном построено социалистическое общество, одержана победа на силами капиталистической реакции в ходе Второй мировой войны, а затем решена задача выхода социализма за пределы одной страны и создано содружество социалистических стран. Причем все это произошло вопреки прогнозам Л.Д. Троцкого, которого вы считаете большим авторитетом.
Надо также отметить, что авторы статьи впадают в крайность, отрицая постленинские теоретические наработки советского марксизма, в частности, чёткое выделение социализма как первой фазы коммунизма.
Отдельного внимания заслуживает теория «деформированного рабочего государства». Эта категория была введена Л. Д. Троцким применительно к СССР и занимает центральное место в троцкистской историографии. Суть этой теории сводится к тому, что после поражения оппозиции в ВКП(б) произошла «бюрократическая деформация» советской системы.
«Когда мы говорим о бюрократическом перерождении СССР, мы имеем в виду постепенную потерю возможности контроля над бюрократией со стороны рабочего класса, а не вред управленцев как таковых. Бюрократическое перерождение – это не дело исключительно некой зловредной силы, не врождённое зловредное свойство любых управленцев, а следствие относительной слабости революционных сил и поражения мировой революции. Следствие, проявившееся как побочный продукт выполнения номенклатурой полезных функций».
В этом есть доля истины, но важно учитывать, что в СССР, по крайней мере, до 1950-х годов, сама система управления – с ротациями, контролем, проницаемостью – объективно сдерживала бюрократические тенденции, хотя и не до конца. Усиление этих тенденций, в том смысле, что значительная часть слоя управленцев замыкается и приобретает особые интересы – характерно для более позднего периода, когда перестают практиковаться кадровые чистки, ослабляется контроль снизу, снижается сменяемость кадров.
Определённая степень отчуждения широких масс от управления является неизбежностью, пока существует государство, пусть и пролетарское.. В будущем нам стоит учесть эти ошибки и не допускать, чтобы система управления, адаптированная для решения чрезвычайных задач, становилась нормой при планомерном социалистическом развитии.
«В «Преданной Революции» Л. Троцкий указывает на два возможных исхода эволюции СССР: (а) либо рабочие совершат политическую революцию, вернут себе подлинную советскую демократию и двинутся к социализму; (б) либо реакционные тенденции победят, и бюрократия решит присвоить себе советский хозяйственный комплекс, разделив его на куски в виде частной собственности, после чего произойдет грандиозный спад культуры и производительных сил в силу потери социалистических достижений. Это было сказано в 1930-х гг.».
В том-то и проблема, что это было сказано в 1930-х, когда обвинения в бюрократической деформации были в значительной мере надуманы. Троцкий поставил свои амбиции выше истины и «не видел» антибюрократизм политики тогдашнего советского руководства. Опираясь на ложный тезис о бюрократической деформации, он призывал к «политической революции», а фактически – к перевороту. Потому что революция, если подходить материалистически, не может быть политической или экономической; революция, как и контрреволюция, меняет весь общественно-экономический строй. Поэтому революции в СССР 1930-х быть не могло, могла быть только контрреволюция. Стоит ли объяснять, что даже если сам Троцкий и его последователи субъективно не имели намерения реставрировать капитализм, реализация их планов почти наверняка привела бы к катастрофе и – объективно – к контрреволюции.
Разговоры про безусловное доказательство правоты Троцкого контрреволюционным переворотом 1985-91 гг., в котором решающую роль действительно сыграла переродившаяся часть советской бюрократии – не более, чем манипуляция. Опасность бюрократизации для Советского строя была прекрасно понятна и Ленину, и Сталину, и они вели с ней борьбу. Поэтому какой-то особой заслуги Троцкого здесь нет. Троцкий же, как было уже отмечено выше, говорил о бюрократическом перерождении тогда, когда его не было. И все прогнозы Троцкого – невозможность построения социализма в СССР, разрыв между рабочим классом и крестьянством, что все капиталистические страны объединятся в войне против СССР – с треском провалились. А то, что произошло через 50 лет – это уже совсем другая история.
Вернёмся к вашему заявлению.
«К сожалению, на ресурсах РКП(и) мы не нашли материалы с подробным анализом причин, послужившим распаду Советского Союза. В отдельных статьях содержится информация, что произошел контрреволюционный переворот в 1985-91 гг., что доклад Никиты Хрущева на XX Съезде КПСС нанес значительный урон СССР (правда не написано, послужило ли это началом конца). К сожалению, ясно и недвусмысленно сформулированной публичной позиции вашей партии по этому фундаментальному вопросу обнаружить не удается».
Потому что наша партия сосредоточена на актуальных политических вопросах, а публикация искомых материалов требует серьёзных усилий. И потом, почему только СССР, если осмысление контрреволюционных процессов в других соцстранах также важно для усвоения исторического опыта. Мы стараемся периодически касаться подобных вопросов, в перспективе возможны новые материалы с новыми выводами.
- Об оппортунизме
Вы пишете:
«В приведенной выше цитате из программы РКП(и) указано: [цитата программы РКП(и)] мы выступаем за идейный и организационный разрыв с оппортунистами и ревизионистами на интернациональном уровне [конец цитаты]. <…>
Если говорить более конкретно, исходя из анализа статей РКП(и) и дружественных международных организаций партии, под оппортунизмом указывается еще кое-что. В частности, в статье «Рудой о том, как Сталин убивал коммунистов. Краткий обзор»:
[цитата из статьи с сайта РКП(и)] Потому что дискредитация исторического опыта диктатуры пролетариата [критика Сталина – наш комментарий] – это именно «разоружение», откат революционной теории в XIX век, по сути – это одна из форм оппортунизма. [конец цитаты]».
Ваш комментарий вводит в заблуждение. В указанной статье дискредитацией исторического опыта диктатуры пролетариата была названа не критика Сталина, а клеветническое искажение формы и содержания политики пролетарского государства в заданный период. Сталина можно критиковать по-разному. Критика Рудого носит ненаучный и немарксистский характер, чему, собственно, и посвящена статья.
«И статье «К вопросу о «репрессиях» и «терроре» в СССР в 1930-ых годах»:
[цитата из статьи с сайта РКП(и)] Собственно, история борьбы в русском рабочем движении первой половины XX века проста как две копейки. В нем боролись два направления – революционный марксизм во главе с Лениным, а затем – Сталиным. И оппортунизм. Сначала эта борьба протекала как борьба между большевиками и меньшевиками. Потом, когда партия меньшевиков сошла с политической сцены – как борьба внутри партии большевиков. И даже лидеры у этих направлений оставались одни и те же. Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин, которые как боролись против Ленина, так продолжили бороться и против Сталина. [конец цитаты]
Напомним, что Троцкий, Каменев, Зиновьев и Бухарин занимали высшие посты как в СССР и Коминтерне, были членами в Политбюро и ближайшими соратниками Ленина. Подтверждением тому служит «Письмо к Съезду» Ленина, где он дал характеристику каждому из них, а также Сталину и Пятакову. Этот документ, который должен был быть зачитан публично перед всеми делегатами одновременно на XIII Съезде ВКП(б) после смерти Ленина, был опубликован только в 1927 году, а в 1930-е служил вещественным доказательством в борьбе с оппозицией как контрреволюционный. В 1936-1940 гг. все они (Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин, Пятаков и многие другие) были убиты в результате заранее срежессированных «Московских процессов», чья обвинительная база не выдерживает никакой критики, и агентом НКВД в Мексике (Рамон Меркадер)».
Не станем в данном случае углубляться в полемику, вместо этого ограничимся ремарками. «Соратники Ленина» – понятие растяжимое. Ленин не обладал монопольным правом распоряжаться высшими должностями в партии и государстве; он был вынужден считаться с должностными позициями Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина и прочих как с объективной данностью. У названных деятелей были расхождения с Лениным и до Октября, и после, а в случае с Зиновьевым и Каменевым – и во время. По той же логике, они были соратниками не только Ленина, но и Сталина. Поэтому тезис, что «Сталин поубивал соратников Ленина», сам по себе манипулятивен и тенденциозен.
«Это ли та традиция, расстрел неудобных политических оппонентов-коммунистов, которую мы должны защищать? Это прямо противоположно тому подходу, который проводил Ленин при строительстве большевистской партии. Это та красная линия, которую мы не должны переступать».
Конечно не должны, если речь идёт об оппонентах-коммунистах. Внутренние разногласия неизбежны, и в идеале они должны разрешаться мирно через демцентрализм. Впрочем, это возможно при условии, что каждая из сторон готова подчиниться партийной дисциплине. Но как быть, если оппоненты нарушают эту дисциплину и сами переходят «красные линии» – плетут интриги, вносят расколы, организуют заговоры. Подобное часто случается даже внутри небольших изолированных коллективов, а когда речь идёт о крупной и влиятельной пролетарской партии, особенно если ею завоёвано положение направляющей силы общества, ставки значительно выше. В таких условиях внутрипартийная борьба фактически становится выражением классовой борьбы.
«Оправдание репрессий – тупик, который только отвернет от коммунистов прогрессивные элементы рабочего класса и молодежи. Партия, включающая в себя людей, стремящихся перестроить мир, должна развиваться и действовать исходя из открытых дискуссий и разрешения противоречий. Тот же Ленин ни один раз оставался в меньшинстве и отстаивал свою позицию, убеждая товарищей фактами, аргументами и анализом».
Что значит «оправдание репрессий»? Мы не можем осуждать абстрактные репрессии независимо от контекста. Всегда надо иметь ввиду, кем и против кого направлены те или иные репрессии, в чём конкретно они выражались.
«РКП(и) активно выступает за освобождение политических заключенных, как и мы. При этом оправдание передачи немецких коммунистов из СССР в руки нацистов в 1930-е, как и преуменьшение последствий и масштаба репрессий 1930-х, – это полная противоположность сегодняшней поддержке политических заключенных. Тут может быть либо одно, либо другое».
Что значит «либо одно, либо другое»? Если придерживаться классового подхода и диалектики, то разница между политикой пролетарского государства и буржуазного государства очевидна.
У нас нет «оправдания передачи немецких коммунистов из СССР в руки нацистов в 1930-е». Во-первых, то, о чём идёт речь, произошло в 1940 году. Во-вторых, само заявление о «передаче Сталиным немецких коммунистов Гитлеру» носит манипулятивный характер. Речь шла о передаче Германии немецких граждан, находящихся в заключении в СССР за те или иные преступления – общепринятая практика в отношениях между государствами, ставшая возможной после некоторого (пусть и формального) улучшения отношений между СССР и Германией после подписания договора о ненападении. Вы, очевидно, опираетесь на антисоветскую литературу времен «холодной войны», в которой фигурировала версия о наличии среди репатриантов немецких коммунистов и борцов с фашизмом. Но, в любом случае, с точки зрения СССР эти люди, конечно, не являлись коммунистами. Ведь за то, что ты коммунист и антифашист, в Советском Союзе в тюрьму не сажали (хотя ПКИ может с этим и не соглашаться).
По поводу масштаба и характера репрессий 1937 – 1938 годов у нас нет общей официальной позиции. Статьи, на которые Вы ссылаетесь, носят авторский характер, а не опубликованы от имени партии. И вызвано это не полярностью оценок, а тем, что РКП(и) в принципе не считает нужным закреплять общеобязательный канон истории СССР, «традицию», предпочитая сосредотачиваться на злободневных вопросах и оставлять пространство для исследований и дискуссий там, где это возможно.
«Для анализа событий после Октябрьской революции и до начала Второй мировой войны мы предлагаем обратиться к трудам советского и российского философа и социолога Вадима Роговина: семитомник «Была ли альтернатива?». В своих работах он основывается на обширном архивном материале, не просто перечисляя факты, а проводя социальный анализ произошедшего».
Труды Роговина написаны с троцкистско-ревизионистских позиций, поэтому ознакомление с ними может происходить только через фильтр марксистской критики.
Заключение
Наше Обращение было посвящено практическому вопросу организационного объединения коммунистических сил. Вы же полностью перевели разговор в иную плоскость — плоскость историко-теоретической экспертизы. Вместо обсуждения условий возможного единства действий вы предлагаете нам обширный экскурс в историю Интернационалов, анализ причин распада СССР и оценку московских процессов. Эти темы важны, но создаётся впечатление, что вы заинтересованы не столько в поиске путей к единству, сколько в использовании площадки для демонстрации собственной теоретической компетентности.
Мы не приемлем догматизм никакого толка. Бесконечное пережёвывание дискуссий прошлых лет не приближает нас к решению задач, стоящих перед коммунистами сегодня. Прошлое — это опыт для изучения, критического анализа и извлечения уроков, а не иконостас традиции. Замыкаться в одной традиции — значит добровольно отказываться от всего богатства революционной мысли. Подходить к вопросу следует с научной строгостью, а не с верностью «канону».
Дискуссия между нами должна быть направлена в современность и быть равной. Нам нужна актуальная теория и практика, выработанные на основе марксистского метода. Только на этом пути возможно преодолеть сектантство — болезнь, поразившую всё постсоветское левое движение.
Мы по-прежнему открыты к координации усилий там, где наши позиции совпадают, и к товарищеской дискуссии там, где они расходятся. Но организационное единство, как вы верно заметили, требует общего фундамента — и сегодня такой фундамент отсутствует.
Идеологическая комиссия ЦК РКП(и)