Введение
В преддверии выборов 2026 года левое поле России демонстрирует привычную картину: тактический разброд, теоретическую несамостоятельность и неспособность предложить последовательную линию, которая не встраивала бы организацию в буржуазную систему. Как обычно находятся сторонники активного и пассивного бойкота и «критической поддержки» КПРФ, являющейся вещью крайне спорной в нынешней ситуации.
Мы выступаем за позицию протестного голосования против всех с целью консолидации протестного электората для привлечения их к партийному строительству, вступлению в несистемные коммунистические силы и в нашу партию в частности. Нам отвратительна политика КПРФ, даже несмотря на лица «народных» кандидатов, стремящихся обелить репутацию своей партии местной благотворительностью, парламентской деятельностью или громкими высказываниями. Система легко перемолет единицы воистину народных кандидатов в этом фарсе, под названием «выборы 2026». Видел подобное и в 2021 году и ранее, а в нынешней ситуации политическое поле устранило само понимание выборов как выборов: люди знают, что это фарс, циферка явки рисуется админресурсом и ничего не решает. Буржуазной диктатуре в нашей стране не нужна цифра явки для легитимизации себя. Рабочие массы спят и необходима мобилизация неравнодушных, кто готов работать несистемно для будущего, строить партию, советы, профсоюзы.
Нет смысла ни в бойкоте, ни в поддержке одной из империалистических партий в противовес главной партии олигархата. Ведь это буквально не решает ничего для пролетариев. Революции 1905 и 1917 годов начинались с создания альтернативных органов власти – Рабочих Советов. Коммунисты не боролись за голоса в земских думах буржуазного государства и ситуативно бойкотировали выборы, либо использовали выборы в Госдуму для донесения своих позиций. Депутаты-большевики были готовы и отправлялись в ссылку за публичное выражение своих взглядов, чего не видишь у депутатов КПРФ, которых за выражение подлинно коммунистических взглядов исключают из партии. Нет даже условно-реформистской силы, за которой идут массы, чтобы их поддерживать в условиях отсутствия советов.
Позиция протестного голосования — это не программа победы на буржуазных выборах, а программа несистемной мобилизации рабочих в условиях превращения буржуазных выборов в фарс при отсутствии альтернатив!
В центре дискуссий о выборах есть в том числе организации, так или иначе идентифицирующие себя с троцкистской традицией коммунистов и иные леворадикальные силы. РКП(и) не считает троцкизм или маоизм «главным врагом» или другом современному коммунисту, но мы обязаны указать на методологические ошибки, которые эти организации воспроизводят, и на их последствия для рабочего движения. Необходимо оценить эти движения, организации и партии по их реальной политической практике и способности анализировать конкретное соотношение классовых сил в России 2026 года.
ПКИ и предательство собственных принципов
Начнем с наиболее показательного случая — эволюции Организации коммунистов-интернационалистов (ОКИ) в Партию коммунистов-интернационалистов (ПКИ) после раскола. Это качественное изменение политической линии в худшую сторону. Как бывший член этой организации попытаюсь рассказать.
В 2024 году ОКИ занимала последовательную позицию активного бойкота выборов, не лучшая, но довольно обоснованная позиция на тот период. В программном тексте «Почему мы не идем на выборы?» было четко сказано:
«В текущих политических условиях ни тактика протестного голосования, ни тактика бойкота, ни тактика порчи бюллетеней силами малых активистских групп не могут существенно повлиять на исход голосования».
Главный вывод текста: необходимо строить партию, а не участвовать в электоральном фарсе, хотя по сути тактика “голосуй против всех” не отрицает усилий по партстроительству. Позиция активного бойкота и неиспользования выборов в свою пользу, критика «хвостизма за либералами» и обоснование этого — весь смысл текстов и партийной позиции ОКИ.
Что мы видим сегодня? ПКИ полностью пересмотрела эту позицию и аккуратным намеком в тексте «Программа (по)беды КПРФ» говорят, что стоит голосовать за КПРФ, критикуя верхушку партии. Но по сути ведь это «критическая поддержка без критики». Они не призывают голосовать за КПРФ прямо, но заявляют: «Если на этих выборах и есть смысл отдавать за кого-то свой голос, то только за КПРФ».
ОКИ, состоявшая из бывших активистов Марксистской Тенденции (откол от РРП по вопросу критической поддержки КПРФ) и Новых Красных (откол от Союза Марксистов по вопросу демцентрализма и строительства партии), писала, что в условиях полицейского государства даже протестное голосование коалиции «Справедливый мир» лишено политического смысла, поскольку не имеет организационных последствий, что не совсем верно, но выглядело обоснованно в отличие от нынешних позиций. Позиция ОКИ тогда привела к фактическому неучастию, неиспользованию потенциала буржуазных выборов в агитации или самовольному нарушению партийной дисциплины отдельными активистами, которые по своей инициативе участвовали в протестном голосовании.
Это откат политических и организационных выводов из опыта бывших членов КПРФ, состоявших в ОКИ, активистов из бывших организаций «Марксистская тенденция» и «Новые красные», имеющих опыт взаимодействия с КПРФ. Фишка ОКИ была именно в принципиальном независимом положении от КПРФ, которое и привлекло многих людей левых и коммунистических взглядов в организацию, в т.ч. и меня, бывшего члена структур КПРФ, которого тошнило от этого псевдокоммунистического фарса. Потому лично я никогда не пойму сотрудничества с КПРФ. Я видел, какие там кадры, и видел, кто там был, даже я понял, что нет смысла пытаться кого-то переманить кроме отдельных людей , как это постоянно делает РРП.
ПКИ же, постепенно утратив связь с левым движением, движением коммунистических взглядов и рабочим классом, ищет легальные площадки для самовыражения и находит их в выборах. Это суррогат политики, это путь из огня да в полымя: из бойкота, полной независимости от КПРФ в пресмыкательство перед ней и позицией РРП. Создается впечатление, что для ПКИ конъюнктурное сближение с РРП и КПРФ важнее собственной традиции и опыта. Об РРП ниже.
Критика «критической поддержки» от РРП КПРФ
Революционная рабочая партия (РРП) демонстрирует другой тип ошибки — методологическую, теоретическую. Их тактика «критической поддержки» КПРФ является результатом механического переноса опыта британской группы «Милитант» на российскую действительность.
Аргументация РРП строится в т.ч. следующим образом: поскольку Тед Грант работал внутри Лейбористской партии, Ленин считал необходимым её поддерживать как «веревка повешенного», а КПРФ — это «массовая рабочая организация», тактика должна быть аналогичной. Но это классическая ошибка формальной логики — подмена содержания формой. Лейбористская партия была массовой организацией рабочего класса, имевшей миллионы членов, профсоюзную базу и реальное влияние на рабочее движение. КПРФ в России — это жалкое зрелище, бюрократическая структура, которая существует на государственные дотации и не имеет реальной профсоюзной опоры, а партийный «низовой актив» полностью подчинен аппаратному руководству. КПРФ давно не массовая, давно даже не реформистская, изначально не коммунистическая, а красно-консервативная, пробуржуазная. Даже реформистской КПРФ сейчас назвать нельзя! Но РРП продолжает использовать тактику принятую на съезде аж в 2002 году. Она довольно хорошо описана в статье кружковцев Lenin Crew, где утверждается, что тактика критической поддержки провозглашена задним числом.
РРП заявляет, что поддерживает не руководство КПРФ, а «низовой актив», который давно стал стерильным, либо полон наивных людей, смутно понимающих, что такое партийная деятельность коммуниста. На практике это означает, что РРП становится агитпунктом КПРФ и слабо борется за сознательность масс. Когда организация призывает голосовать за список КПРФ, она не может контролировать, кто из «низового актива» попадет в Думу (и попадет ли вовсе?). На деле попадают функционеры Зюганова, которые будут голосовать за репрессивные законы. РРП не несет за это ответственности, но фактически легитимизирует этот процесс. Если же в КПРФ появляется оппозиционное отделение, происходит его переформирование сверху, исключение неугодных. КПРФ изнутри поменять нельзя, это как если делать либеральную организацию из царской «черной сотни».
Это и догматизм в чистом виде: теория (опыт британского «Милитант» и коммунистов 20-х) накладывается на реальность без учета качественного различия исторических условий.
Это и хвостизм в чистом виде.
А самое главное — некачественная, недисциплинированная партийная работа сугубо на медийную составляющую с целью вербовки далеко не самого качественного актива в лице «орбиты влияния» КПРФ, в которую попадают сплошь наивные ребята, трусы, реформисты, карьеристы и крайне редко люди воистину коммунистических взглядов (и то ненадолго).
Деятельность РРП может казаться для такой «орбиты» более качественной, чем деятельность парламентской «благотворительности» КПРФ, но такой же бессмысленной для коммуниста, как члена коммунистической организации или партии.
РРП также утверждает, что работа с КПРФ и ее депутатами позволяет решать конкретные проблемы рабочих коллективов. Действительно, депутаты КПРФ иногда участвуют в кампаниях против задержек зарплат, в защиту трудовых прав, в экологических протестах, к ним обращаются от безысходности, КПРФ кажется более оппозиционной системной партией.
Но здесь возникает вопрос: можно ли считать эти эпизодические кампании доказательством эффективности тактики «критической поддержки»?
Опыт показывает, что такие кампании носят локальный и ограниченный характер. Депутат, даже самый хороший, кого не смогла переварить система, не может изменить системные причины, порождающие эксплуатацию и беззаконие. Он может лишь смягчить симптомы. Более того, каждый раз, когда такой депутат выходит на протест, он вынужден действовать в рамках, установленных партийной дисциплиной. Как только протест начинает угрожать системе, партия либо отзывает депутата, либо ограничивает его действия.
Системный конфликт между трудом и капиталом не может быть решен через депутатские запросы. Он может быть решен только через создание независимых структур — профсоюзов, рабочих комитетов, Советов. РРП, к сожалению, тратит свои силы на то, чтобы участвовать в полулегальной деятельности внутри КПРФ, вместо того, чтобы строить эти структуры с нуля, которые будут работать куда эффективнее.
СРП — реформисты в красной упаковке
Социалистическая рабочая партия (СРП-Милитант) занимает позицию, которая на первый взгляд кажется более гибкой: «точечная поддержка» конкретных кандидатов от КПРФ и недействительный бюллетень в партийном списке. Это попытка отделить «хороших» депутатов от «плохих» и провести в Думу тех, кто действительно помогает рабочим.
Проблема этой тактики — в ее теоретической несостоятельности. В КПРФ запрещены фракции. Партийная дисциплина жесткая. Депутат, даже «хороший», либо подчиняется решению фракции, либо исключается. Система перемалывает искренних, самое малодопустимое, но возможное из «хороших» кандидатов — это хороший популист, и точка!
СРП не может ответить на вопрос: что делать, если «хороший» депутат проголосует за репрессивный закон, потому что так решило руководство?
СРП пытается играть в политику на поле буржуазного парламента, забывая, что правила игры устанавливает не она. Это реформизм: вера в то, что можно использовать буржуазные институты против буржуазии, не имея собственной организованной силы и альтернативы. Институты всегда побеждают и перемалывают тех, кто пытается их использовать без опоры на реальное рабочее движение.
Помимо этого, они неверно интерпретируют тактику протестного голосования нашей партии. Они просят назвать конкретные инструменты работы с массами. На улицах таковые — агитматериалы, брошюры, листовки, стикеры, опросы для контакта с рабочими. Пусть товарищи из СРП выйдут на улицы и попробуют продвинуть свою тактику.
КРП – близкие к нам активисты
КРП — группа активистов с троцкистскими взглядами, отколовшаяся от СРП и занимающаяся профсоюзной, медийной работой и не только. Они провозглашают принципы, схожие с нашими в работе по вопросам выборов:
1. КПРФ не является «массовой рабочей организацией» в смысле, который вкладывают в это понятие РРП, СРП или ПКИ. Это бюрократическая структура, встроенная в систему, этой структуре рабочие не доверяют.
2. «Критическая поддержка» КПРФ любого рода — стратегическая ошибка.
3. Единственная форма участия в выборах, которая не легитимизирует систему, — это недействительный бюллетень (протестное голосование «против всех»).
4. Главная задача — строительство партийной структуры и очная работа с пролетариатом, а не участие в электоральном фарсе.
КРП справедливо называют выборы «лохотроном» для рабочих. Грамотно критикуя позиции других коммунистов околотроцкистских взглядов, КРП пишут, что «ленинская тактика поддержки реформистов работала только там, где за ними стояли реальные массы — как за лейбористами Британии 1920-х. У КПРФ и её сателлитов (РРП, СРП) такой опоры нет: голосование за них — не хитрая стратегия, а хвостизм».
Позиция КРП по выборам исходит из анализа действительности через призму коммунистических взглядов. Это отличает их от РРП, которая механически переносит опыт британских марксистов на российскую действительность, и от ПКИ, которая скатилась от принципиального бойкота к оппортунистической поддержке КПРФ ради сближения с РРП или соответствия конъюнктуре «традиции» партии.
Группа активистов КРП, как и мы, понимает, что в условиях 2026 года строительство партийной структуры и работа с пролетариатом важнее попыток «реформировать» буржуазную систему изнутри. Они не питают иллюзий относительно КПРФ и не пытаются найти «хороших» депутатов. Их тактика — результат трезвой оценки ситуации. Позиции троцкистов из КРП в этом конкретном вопросе максимально близки к нашим, несмотря на разное отношение к теории и разногласия по другим вопросам.
Сторонники бойкота
Если РРП и СРП пытаются использовать КПРФ как «площадку для агитации», а РКП(и) предлагает протестное голосование для объединения протестующих граждан рабочих, то существует и целый лагерь организаций и отдельных активистов, которые призывают к полному бойкоту выборов. Этот лагерь неоднороден: от принципиальных теоретических позиций до обывательского «ничегонеделания». И, как показывает опыт, бойкот в его нынешней форме — это тупиковый путь.
В 2024 году Организация коммунистов-интернационалистов (ОКИ) занимала последовательную позицию активного бойкота выборов, о которой написано выше.
На первый взгляд, это звучит принципиально, но практика показала обратное. Позиция ОКИ привела к фактическому неучастию и неиспользованию потенциала буржуазных выборов в агитации. Более того, она спровоцировала самовольное нарушение партийной дисциплины отдельными активистами, которые по своей инициативе участвовали в протестном голосовании, понимая, что полное самоустранение — это не борьба, а пассивное наблюдение. Именно это внутреннее противоречие — принципиальность на словах и бессилие на деле — в итоге и привело к перерождению ОКИ в ПКИ, которая совершила противоположную ошибку, скатившись к оппортунистической поддержке КПРФ через легкий намёк на это в статье.
Отдельного внимания заслуживает позиция, которую транслируют такие блогеры, как Константин Сёмин, и организации вроде РТФ. Их позиция — это уход от политической борьбы в пользу профсоюзного органайзинга и изучения теории, который под видом «подготовки к решительному моменту» на деле становится эскапизмом.
Сёмин годами призывает «изучать теорию» и заниматься абстрактным профсоюзным органайзингом, помещая своих подписчиков в башню из слоновой кости со взглядом на мир образца начала XX века. Его «решительный момент», активное политическое действие, постоянно откладывается в будущее, а подготовка к нему носит сугубо просветительский, кружковой характер. Это не подготовка к борьбе — это бегство от нее.
В комментариях к постам о выборах мы постоянно встречаем характерные высказывания сторонников такого подхода: «Если выборы имитация, ЗАЧЕМ НА НИХ ВООБЩЕ ИДТИ? Лучше стройте профсоюзы — единственное что мы можем построить». Звучит пафосно, но что стоит за этим призывом? Игнорирование того, что профсоюзы — это лишь одна из форм борьбы, и без политической организации даже самые сильные профсоюзы будут разбиты государством.
«Нет такого закона, чтобы признать выборы недействительными из-за порчи бюллетеня. Это ничего не даст. Да и статистически их процент близок к нулю», — пишут другие. Это аргумент тех, кто даже не удосужился изучить вопрос: недействительные бюллетени учитываются отдельной строкой в протоколах, их процент — это реальный показатель недовольства, который невозможно скрыть на участках с наблюдателями, даже если это единицы неравнодушных, то это все равно люди со схожими с нами взглядами. Они просто не хотят выходить из зоны комфорта.
Маоистский союз занимает наиболее последовательную позицию среди бойкотистов. В своих текстах они дают жесткий анализ системных партий, разоблачая их как искусственно созданные структуры: «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Новые люди», «Справедливая Россия» — все они, по мнению маоистов, созданы Администрацией президента или спецслужбами для контроля над политическим полем, что недалеко от правды.
Они подробно разбирают механизмы, делающие выборы фарсом: смешанная система, позволяющая «Единой России» набирать более 200 мандатов; вбросы и фальсификации; уничтожение института наблюдателей; непрозрачное электронное голосование. «Российский империализм немедленно атакует любую попытку решить проблемы, вызванные этими факторами», — резюмируют они.
Бойкот в их понимании — это не пассивное сидение дома. Это активная разоблачительная работа: фиксация фактов принуждения к голосованию, разоблачение механизмов фальсификации, распространение информации о нарушениях. «Цель — показать массам, что на самом деле представляют “выборы”». Инициатива выглядит крайне хорошо, но конкретные действия по наблюдению и фиксации, нарушений, разоблачения выборов не противоречат ни протестному голосованию, ни тому, как представляется РРП критическая поддержка КПРФ.
Однако здесь возникает главное противоречие. Маоисты призывают к бойкоту, но при этом признают, что «российских империалистов не напугать», а «их легитимность держится не на фальшивых голосованиях, а на прямом насилии и массовом терроре». Если это так, то в чем смысл бойкота? Если власть не зависит от выборов, то бойкот не лишает ее легитимности. Он лишь оставляет протест без выражения.
Они утверждают, что «легального способа выразить своё недовольство нет», и поэтому призывают к бойкоту. Но это логическая ошибка. Если легальных способов нет, то бойкот — тоже не легальный способ. Он просто отсутствие действия. Маоисты сами пишут, что «выборы» 18-20 сентября — это не выборы и задаются вопросом: «Как их можно бойкотировать?». Ответа они не дают, кроме призыва к разоблачительной работе, которая никак не связана с самими днями голосования, но важна для коммуниста.
Но самое показательное — это исторический опыт самого маоистского движения. В Индии маоисты, объявившие бойкот выборам, не ограничивались разоблачительными статьями. Они захватывали поезда с сотнями пассажиров, жгли избирательные участки, уничтожали электронные урны для голосования, нападали на полицейских. В Непале маоисты прибегали к вооруженной борьбе и систематическому срыву выборов. (Осуждаем терроризм, гражданин майор.)
Мы находимся в других исторических условиях. Маоисты в Индии и Непале имели многотысячные вооруженные отряды, контролировали целые районы и могли позволить себе силовой срыв выборов. У российского маоистского союза и у других коммунистов нет ничего.
РКП(и) последовательно критикует позицию бойкота. В условиях, когда массы демобилизованы, когда нет революционного подъема, бойкот становится не активным политическим действием, а пассивным уходом от ответственности. Политическое высказывание сейчас — это протестное голосование и строительство несистемной коммунистической партии для дальнейшего строительства альтернативы. Протестное голосование — не самоцель. Это способ заявить о своем несогласии, показать масштаб протестных настроений и, самое главное, агитировать тех, кто готов действовать в партию.
Бойкот оставляет протест без материального выражения. Человек просто не приходит на участок. Если бойкот — это «срыв электоральных процедур», то для такого срыва нужна реальная сила, организованная масса. Когда этой силы нет, бойкот превращается в индивидуальный акт отчаяния, который лишь укрепляет власть, позволяя ей говорить о «высокой явке» и «поддержке народа». Бойкот без строительства альтернативных органов власти и партийных структур — это политическое самоубийство. Именно поэтому РКП(и) выступает против бойкота: мы не можем позволить себе роскошь ничегонеделания в условиях, когда каждый день приближает нас к открытой террористической диктатуре наиболее реакционных кругов правящего класса.
Наша позиция и выводы
РКП(и) занимает последовательную позицию, которая не является ни догматическим бойкотом, ни оппортунистической поддержкой КПРФ, ни реформистскими иллюзиями о «хороших» депутатах.
Мы призываем к протестному голосованию «против всех» — превращению бюллетеня в недействительный (не путать с порчей бюллетеня), активному наблюдению за выборами. Это единственная форма участия в выборах, которая не легитимизирует буржуазную систему и позволяет выразить политическое несогласие с режимом.
Но протестное голосование — это не конечная цель. Это инструмент политической мобилизации, способ агитировать протестно настроенных трудящихся и привлечь их к партийному строительству и несистемной политике в ходе медийной и очной кампании агитации своей позиции.
Наша главная задача — строительство реальной организации рабочего класса. Не интернет-паблика, не кружка по изучению теории, не группы поддержки КПРФ. А живой, очной, способной к действию структуры, которая сможет стать основой для будущей рабочей власти.
Мы не питаем иллюзий относительно буржуазных выборов. Мы не верим, что голосование за КПРФ или «хороших» депутатов может что-то изменить. Мы понимаем, что реальные изменения возможны только через создание альтернативных органов власти — Советов, независимых профсоюзов, рабочих комитетов.
В отличие от РРП, РКП(и) исходит из того, что выборов в России нет — есть лишь их имитация. Оппозиция, выступающая против режима, зачищена. К выборам допускаются только лояльные партии, и только те, кто лично лоялен Путину. Системная оппозиция, включая КПРФ, действует в жестких рамках, определяемых Администрацией президента.
В этой ситуации коммунисты должны использовать любую возможность для агитации и политической мобилизации. Единственная легальная форма протеста, которая не легитимизирует систему, — это недействительный бюллетень. Он не требует от человека выбора между буржуазными партиями, но фиксирует факт несогласия с режимом.
РРП утверждает, что голосование за КПРФ может повлиять на партию. Но где доказательства? КПРФ после 24.02.22 активно голосует за репрессивные законы, поддерживает войну, легитимизирует режим, перемалывает оппозиционеров в бюрократов и отводит протест в выгодное правящему классу русло. Рост голосов за КПРФ не приведет к изменению политики — он лишь покажет, что часть населения всё еще питает иллюзии относительно возможности «левого поворота» в рамках буржуазной системы.
КПРФ — это главная идейная опора нынешнего режима. Она зомбирует массы, внушая им, что путинский режим восстанавливает СССР, что Путин — продолжатель дела Ленина, что «русский мир» — это социалистический проект. Это ложь. Идеи КПРФ — это консервативная, великодержавная идеология, которая легитимизирует империалистическую политику России.
Наша задача — не поддерживать КПРФ, а жестко разоблачать ее как опору империалистической системы. Это означает, что мы не можем призывать людей голосовать за КПРФ даже «критически». Мы можем и должны использовать предвыборный период для агитации против всех системных партий — и голосовать против всех.
Наша тактика — результат анализа конкретной ситуации и нынешнего политического строя в стране. Мы не механически переносим опыт прошлого на сегодняшний день или пытаемся конъюнктурно подстроиться под других. Мы исходим из реального соотношения классовых сил в России 2026 года.
Методологическое дополнение о догматизме
Важно понимать, что догматизм — это не исключительная черта троцкистских организаций. Это общая болезнь левого движения, которая проявляется в любой традиции, когда живой анализ подменяется механическим цитированием.
Троцкизм как теоретическое течение содержит в себе богатый инструментарий для анализа классовой борьбы. Однако конкретные организации, идентифицирующие себя с этой традицией, демонстрируют кардинально разный уровень теоретической рефлексии и способности к анализу. Мы видим, что РРП, СРП, ПКИ и КРП, имея общий теоретический фундамент, приходят к принципиально разным тактическим выводам. РРП застыла в догматическом переносе опыта 1970-х годов и методичном повторении действий с 2002 или 2016 года. ПКИ совершила оппортунистический поворот, предав собственные принципы. КРП же смогла трезво оценить ситуацию и прийти к выводам, близким к нашим.
Это говорит о том, что принадлежность к той или иной теоретической школе не гарантирует правильных тактических выводов. Всё зависит от того, насколько организация способна к самостоятельному научному анализу действительности.
Аналогичная ситуация наблюдается и в других традициях. Среди сталинистских организаций можно найти как откровенно реакционные структуры, полностью встроенные в систему (КПРФ), так и те, которые пытаются занять независимую позицию, хотя и остаются в плену догматических схем. Среди маоистов и сталинцев также есть организации, призывающие к бойкоту выборов как «империалистического фарса», и те, кто пытается использовать выборы для агитации (например, позиция «критической поддержки» некоторых групп, в целом схожая с РРП).
Это различие — не результат теоретических разногласий, а результат разного уровня политической зрелости, способности к саморефлексии. Организации, которые сохраняют связь теории с практикой жизни, без замыканий в себе, неизбежно приходят к более трезвым тактическим выводам. Те, кто утратил эту связь, скатываются либо в догматизм, либо в оппортунизм.
Именно поэтому мы оцениваем организации не по их самоназванию или теоретическому багажу, а по их реальной политической практике и способности анализировать конкретную ситуацию. В этом смысле мы готовы к тактической координации с любыми силами, которые разделяют наш подход к выборам как к инструменту мобилизации и партийного строительства, независимо от их теоретических предпочтений.
Товарищ Мирон